Кто ты, Франция?

Я 10 лет учила французский — сначала в школе, потом в университете. В конце концов, это стало моей профессией — преподавать язык.

Сказать, что я давно мечтала поехать во Францию? Мечтала первые лет 5 учёбы, потом надоело. Это казалось слишком нереальным: деньги, виза, документы... А всё зачем? Чтобы увидеть Эйфелеву башню, которая, кстати, в свое время безумно возмущала одного из французских классиков, Ги де Мопассана: «Что за бесполезная груда железа в центре самого Парижа — города любви и страсти!» — говорил писатель. А на вопрос недоуменных читателей: «Почему же Вы каждый вечер ужинаете в ресторане третьего этажа „груды железа“?» — писатель отвечал, что это единственное место, откуда её не видно.

Сегодня я здесь — в стране беретов, багетов, безумно вкусного шоколада и сыра с плесенью (всё, что без плесени, сыром во Франции не считается). Моя практика проходит в маленьком городке Сент-Этьен, недалеко от Лиона. Когда-то это был шахтёрский городок, теперь шахт почти не осталось — только одна, из которой сделали музей. К слову сказать, в Сент-Этьене нередко встретишь надпись «Луганск-Сент-Этьен — города-побратимы». Так что культурно-промышленные связи Украина-Франция не теряются!

Моё первое воскресенье в городе — мой первый культур¬ный шок. Напрасно я искала открытый магазин, чтобы купить хотя бы хлеба — французы по воскресеньям не работают. А молодцы! Всё-таки воскресенье же! Зато прогулка по городу удалась. Солнышко ещё грело последними осенними лучами, и деревья вокруг (хоть их здесь очень мало) начинали сменять наряды.

Вечером, возвращаясь в общежитие, мне послышалось вслед: «Экскюзе муа, мадам, — с типичным русским акцентом, — а вы здесь живёте?» «Вот это да! И здесь наши», — подумала я. Наши, но не совсем. Возле входа в общежитие стояла компания молодых ребят, как потом оказалась — чеченцев. Так приятно было слышать русскую речь в далёкой Франции, пусть даже с акцентом.

Почему они здесь, почему так много? Чем их привлекает Европа? Большинство из них здесь уже не первый год, но ни один не говорит по-французски, не считая «бонжур», «пардон» и «силь ву пле». «Ребята, а вы здесь учи¬тесь или работаете?» — кажется, глупее вопроса я задать не могла... «Учимся, — ответил один из них, — выживать. Не та у нас политическая ситуация в стране, чтоб приезжать во Францию учиться».

Каждый из них мечтает вернуться домой. Это так естественно для человека — вернуться домой, жить там, где вырос, где говорят на родном языке, где сильны обычаи, где остались родители, если остались. Но сейчас домой возвращаются только те, кому жить надоело. Молодёжь в Чечне пропадает, убивают, не находят. Эти ребята не разбираются в политических причинах войны, они просто хотят домой... Через год, два, три... Ведь между двумя культурами — французской и чеченской — огромная пропасть, перешагнуть которую значит — предать себя, свой народ, свои обычаи. У кого-то здесь растут дети. Как, живя здесь, передать им накопленную веками культуру? Обычаи чеченского народа очень сильны, один из них — глубокое уважение к старшим (детям редко разрешается даже присесть в присутствии взрослых). Как во Франции научить детей уважать родителей, если местная молодёжь при первой же возможности определяет их на попечение в дом престарелых? Там вовремя дадут нужную таблетку и выслуша¬ют, где болит, а дети придут навестить пару раз в месяц, в лучшем случае, а иногда ограничатся телефонным звонком. Работа не ждет.... Как убедить девушку не бежать на работу, как только ребёнку исполнилось три месяца, поручив его няне, ведь в этот период ему особенно нужна мама? Но во Франции женщины работа¬ют наравне с мужчинами, и если вдруг её зарплата будет меньше — это дискриминация, против которой столько лет боролась Франция...

Нелегко быть беженцем, не имея возможности, а порой, и надежды вернуться домой. Так и приходиться жить в европейском обществе, а шагать в противоположном направлении. Вопрос только: насколько хватит силы духа?

Через неделю в греческой церкви я познакомилась с ребятами из Грузии. И вот снова русская речь, только уже с другим акцентом. Интересно, что же их привело во Францию? Приехали искать счастья в Европе? Мы присели выпить по чашке чая, и я заметила, как у одного из них дрожат руки. Казалось бы, молодой, здоровый, во Франции, что не так? Но мужчины не любят говорить о своих проблемах. Его историю я узнала от его друга. Совсем недавно отец умер в автокатастрофе, мать, не выдержав потери мужа, скончалась от сердечного приступа, брату поставили страшный диагноз — лейкемия. Брат — последний родной человек на этой земле. Его лечение обходится в 600 евро каждую неделю, только лечение. В Грузии таких денег не заработаешь. Во Франции? Тоже нелегко, учитывая уровень жизни, поэтому и работает днём и ночью, с одним выходным — воскресеньем. А точнее, он отдыхает только первую половину дня — службу не пропускает. Слава Богу, рядом есть русская православная церковь — подарок от Бога в атеистической Франции. Не исключено, что после обеда позвонят с очередным «срочным делом». Но есть возможность перевести брата во Францию, сделать операцию, осталось ещё немного заработать. Надежда — она жива, остальное не важно. Осталось ещё немного.

Сколько здесь таких историй? Сколько здесь грузинов, чеченцев, армян, русских, украинцев, албанцев, не говоря уже об арабах... В моём общежитии трудно найти кого-то, кто говорит по-французски, разве только комендант и вахтёр. В Сент-Этьене 70% насе¬ления — иммигранты. Сколько таких городов во Франции?

Здесь десятки и сотни ты¬сяч иммигрантов, и у каждого своя история. Кто-то только приехал, у кого-то уже на руках французский паспорт, и что-то их всех объединяет...

Так кто они — французы?

Евгения Михеева